Так… откомментировать затишье на страницах…
Томящий душу страх. Возможно, страх, что напишу ещё что-то, что не понравится мужу…
Кучи песка под окнами, присыпанные снегом, смешно испещренные следами неведомых зверюшек. На каждом сугробе – вот мы взбираемся и топчемся, топчемся, отмечая каждый холмик своим присутствием…
Визит к пульмонологу. Неутешительный диагноз. Бросаю курить. Месяц борюсь со своим пристрастием к сигарете. Количество сведено к одной – и та весьма плачевно сказывается на самочувствии. Писать и не курить? Вот и не писала. Надо отвыкать от вредных привычек. И от пристрастия к мужчинам неписание тоже спасает. Упала на дно, так и не завершив рассказ о путешествии…
Проститутки в Рош-ха-Аине
…Кот запрыгивает на диван, только что утвердительно кивнула – да, можно лечь рядом. Оседлал на мгновение мои бедра, но, встретив равнодушный взгляд, улегся рядом и затих, затаив дыхание. Он надеялся, что ночь будет продолжением застольного откровения, как год назад. Тогда – да. Сегодня – нет. Я не думала, что вернусь. Всё было сказано тогда. И прочувствовано тоже тогда. Остались тепло и благодарность за понимание. И вот вернулась. Но сегодня я приехала измученная и растерзанная собственной жизнью. Слабая и потерявшая опору. Не знаю, чего хочу. Знаю, чего не хочу. Не хочу, чтобы болело. А оно болит. Болит так, что останавливается сердце. Дарить что-то вовне из себя нет сил. Приехала, чтобы пожалели, чтобы наполнили и помогли обрести целостность, запутавшуюся в сетях чувствования. Покинутая и нелюбимая высасываю из них обратно то, чем наполняла прежде их души сама, клянясь в своем бескорыстии. Обманула. Была корыстна. Отдавала, чтобы потом вернуть всё своё назад. Долгий разговор на кухне. Пьяно и несчастно выплескиваю на него свою боль. Потери, потери, потери. Сын, муж. Я сама напросилась на всё это, огульно отрекшись от составляющих своего тихого земного счастья. Несла свою самость, оберегая её от любви ближних, страшась, что они загоняют меня своей любовью в угол, делают несвободной. Зачем-то мне нужна была эта свобода. Самовыразиться? Исполнить своё предназначение? В чем оно? Смотрю в голубые глаза своего верного друга.
- Мне кажется, ты слишком цепляешься за религию. Ищешь ответы не там, где они есть на самом деле, - он пытается подвести меня ближе к самой себе. – Смотри, ведь всё, что ты пытаешься найти там, есть в тебе. В тебе достаточно силы и понимания того, что происходит в тебе и вокруг тебя, чтобы не цепляться за какие-то догмы и готовые формы. Собственной работой мысли ты способна шагнуть дальше, преодолеть больше, чем если предполагать, что кто-то может ответить за тебя, взять на себя ответственность за твою жизнь.
- Я сломалась. Исчерпала душевные силы. Обстоятельства выбили меня из равновесия. Сейчас мечусь, страдаю. Понимаю, что мне нужно время, чтобы прийти в равновесие. Но каждый день приносит новые страдания. Тошно оттого, что я страдаю по пустякам. Вернее, для кого-то это могло бы быть катастрофой, разрушением и потерей. Но для меня всё предопределено. Я знала, что потеряю, и сознательно шла на это. Не привязываться к земному – для меня всегда это было естественным. Ты говоришь, цепляюсь за религию. Не цепляюсь. Я всегда была очень религиозна, хотя совершенно не осознавала этого. Определяла для себя совершенно по-другому. Искала идеал. Это не было связано ни с чем земным. Всегда глазами в небо. Не зная точно, что ищу. Жизнь среди людей, всё, как у всех. А внутри всё совершенно на другое настроено. И всё же, когда это всё случилось, держалась, очень долго держалась, и вдруг резко покатилась вниз. Не хватило веры? Но я ведь непонятно во что верила…
- Мне вообще трудно судить, я далек от всех этих вещей. Не задумывался, не соотносил себя с существующими конфессиями. Целесообразность. Слаженность. Мир подчинен каким-то законам. По моим ощущениям, эти законы довольно рациональны и лишены пристрастности. Им по большому счету плевать, кто перед ними – живая душа или механизм, действуют одинаково в отношении одного и другого. Искать в этом следы человечности, особого выделения тебя за то, что ты приподнят над всем сущим наличием осознающего органа. Мне кажется, как раз-то этот орган всему и помеха. Заставляет переоценивать собственную значимость для мироздания. А на деле – тот же винтик. Износился – на смену новый. Старый – на свалку.
- Или на переплавку. Меня тоже посещают такие мысли, что во вселенной до нас нет никому никакого дела. Но для себя утешительно предполагаю, что орган как раз и призван создать некий мир внутри осознающего себя пространства с тем, чтобы не кануть в небытие. Чем усиленнее делание внутреннего мира, тем больше шансов выпрыгнуть потом в созданное тобой поле, не подчиняющееся материальному закону распада и разложения.
- Смертью всё превращается в ничто.
- Смерть ограничена в пространстве и времени, она действует в материальном мире, но не допущена в мир духовный.
- Это к слову о религиозности. Ты опять пытаешься привязать это все к вещам, которые недоказуемы и неосязаемы.
- Мне кажется, ты не совсем понимаешь, что я имею ввиду под словом «дух». Это не некая абстракция, вынесенная на страницы многочисленных писаний. Для меня это вещь вполне конкретная. Это некая пульсация, энергия, оживившая весь этот существующий вокруг мир и заставляющая его двигаться в потоке времени. Выдерни шнур из розетки, и всё замрет, но это не значит, что энергия, питавшая всё сущее, исчезла, она продолжает быть, но в другом мире, в духовном. И что-то или кто-то является направляющим первоисточником этой энергии. Религии лишь помогают оплести эту абстракцию привычными образами, наделить личностными признаками. Так, чтобы значимость собственного образа, собственной личности не нивелировалась перед бесконечностью мироздания, не подавлялась им. Чтобы не казаться себе в сравнении со вселенной вошью, чтобы что-то успеть за мгновение жизни сделать для этого сгустка энергии, который обрел на время земное тело, и пресловутый осознающий орган. Если нам дано осознавать и чувствовать, значит, для чего-то это было нужно? Поставить нас всех перед фактом смерти – ужасного превращения личности в ничто? Тогда зачем всё это было? Таким вопросом не задаются кошки и собаки, для них смерти нет. А человеческое сознание доразвилось до такой степени, что начало задаваться вопросами смысла бытия. Вопрос не мог бы возникнуть, если бы этого смысла не было.
- Наивное суждение. В мире довольно много совершенно бессмысленных вещей. Очень много лишенного логики и целесообразности.
- Мне кажется, эти вещи просто ещё не начали осознавать себя. Всё, что задумывается, находит себе оправдание.
- Может, ты и права. Я как-то никогда не углублялся в это. Мне хватало совершенно обыденных вещей, чтобы забить себя полностью. Быт, забота о хлебе насущном. Уноситься в какие-то заоблачные дали просто недосуг. Кстати, совсем не помню, о чем мы говорили в прошлый раз. Осталось лишь ощущение полета. Странные и очень приятные ощущения. Мне казалось, что я уже давно потерял способность часами говорить на абстрактные темы. Оказывается, не потерял. И больше, даже получаю от этого удовольствие.
- Я тоже пыталась потом вспомнить хоть что-то из нашего разговора и осознала бесплодность этих попыток. Направленность беседы, да, помню. Помню, что пыталась загрузить тебя своим мироощущением, восприятием, что-то из своих мистических приключений приплетала. Помню, что как-то уж слишком легко всё выплескивалось. Совершенно никакого страха, что меня не поймут или не воспримут. Я наслаждалась этим чувством сопричастности к чему-то вне нас с тобой и вместе с тем твоим приятием того, что через меня сейчас к тебе приходит.
- Я после той встречи ещё долго словно витал в облаках. И это не столько чувственное, хотя и это было очень приятно, сколько осознание собственной способности воспринимать какие-то совершенно доселе закрытые для меня вещи.
- Странно. Мне казалось, ты всегда был философом. Собственно, благодаря тебе мне повезло соприкоснуться с этой формой человеческой мысли. Ты подтолкнул меня к этому. До того я вполне обходилась штампами и в размышлениях, и в поступках, вообще собиралась прожить жизнь по прописанному кем-то до меня сценарию. А благодаря тебе начала копаться в себе, допытываться у своего глубинного я мнения о предназначении своем, интересоваться вещами непрактичными и неприменимыми в быту – абстрактными, как ты говоришь.
- Видно, дело в том, кто оказывается рядом. Ты не остановилась. Меня копаться в себе больше ничего не стимулировало, и я вполне удовлетворился ограниченным набором ценностей.
- Чтобы мне хотелось вернуться, придется попыхтеть, - рассмеялась я, опорожняя последнюю рюмочку. – Пошли спать, Кот. Завтра рано вставать.