Rambler's Top100

Главная | Фотоколлекция | Знакомства с азиатками | Гадания И-цзин | Реклама в Интернет
Удивительный Китай - Wonderful China
Удивительный Китай. Необыкновенная культура Китая, древняя история, потрясающее наследие.

Главная страница <<< История Китая <<<

С. С. Белолипецкий В СРАЖАЮЩЕМСЯ КИТАЕ
От Хэнъяна до Чэнду (октябрь - декабрь 1938 г.)


Наше пребывание в Хэнъяне подходило к концу. Японские войска приближались к Чанша, реально угрожая Хэнъяну. В первой декаде октября 1938 г. поступило распоряжение приготовиться к выезду. Летный состав группы во главе со Слюсаревым вылетел на своих машинах к месту новой дислокации - Чжицзяну. Чуть раньше на американском пассажирском самолете СИ - 47 улетели в Чунцин Тхор и Григорьев (вместе с ними Торопович и Мамонтов, поправлявшийся после перенесенной болезни). Журавлев с группой корреспондентов выехал на легковом автомобиле в Чунцин через Гуйлинь и Куньмин. И. И. Сулина уже не было, его незадолго до того отозвали в Москву. Вместо него остался Я. И. Далинский, недавно прибывший из СССР.
Наша автоколонна состояла из нескольких разнородных машин. Возгавлял ее легковой автомобиль с китайским начальством из Авиационного комитета. За ним следовал автобус с частью добровольцев. Дальше двигалось несколько грузовых машин с обслуживающим персоналом и нашими вещами. За грузовиками - второй автобус, тоже занятый добровольцами. Замыкал караван еще один легковой автомобиль - с нашим начальством во главе с Федором Ивановичем Ершовым, замполитом Тхора. Мы с Трофимовым оказались сидящими рядом, в первом автобусе.
Ночь провели в дороге. К утру приехали на переправу через р. Сянцзян у Сянтаня, близ Чанша. Там скопилось много автомобилей, конных повозок, арб, запряженных буйволами, тележек в ослиных упряжках. Люди волновались, горячо спорили между собой. Каждый стремился скорее перебраться на левый берег. Какой - то иностранец в военной форме ругался, угрожающе размахивая револьвером перед носом китайского солдата, пытающегося навести порядок на переправе.
Нас высадили из машин и на первом же пароме перевезли на противоположный берег. При автомобилях остались лишь шоферы да несколько человек из нашей группы. Переправившись, мы нетерпеливо ожидали прибытия с того берега автоколонны. Мимо нас вниз по течению сплошным фронтом проследовала под парусами вытянутая в одну линию поперек р. Сянцзян флотилия джонок.
Появился прилетевший с востока маленький биплан - японский воздушный разведчик И - 95. Покружившись над сянтаньской переправой, он удалился в северо - западном направлении.
Ни у кого не было сомнения в том, что разведчик радировал о скоплении людей и машин у Сянтаня и с часу на час сюда налетят бомбовозы. Но вражеская авиация, к нашему удивлению, не появлялась.
Во второй половине дня показались наконец первые автомобили нашего каравана. Отъехав километра полтора по шоссе Чанша - Чандэ, мы стали дожидаться переправы остальных автомобилей.
Мимо нас двигались китайские войска; пехотинцы несли на коромыслах буквально все необходимое для жизни и боя. Легкие артиллерийские орудия транспортировались в разобранном виде вьючным способом на лошадях. Полевые пушки передвигались обычной для того времени конной тягой.

Только во второй половине дня прибыли с переправы последние автомобили, и мы надеялись к ночи прибыть в Чандэ, где планировались ужин и ночевка. Но нашим мечтам об отдыхе не суждено было сбыться. При подъезде к Чандэ мы увидели, как на шоссе догорали с десяток исковерканных, опрокинутых и стащенных на обочину автомашин. От встречавших нашу автоколонну узнали: это результат сегодняшнего налета японской авиации.
Не будь непредвиденной задержки у Сянтаня, мы прибыли бы в Чандэ как раз к моменту прилета японской авиации, под бомбы и пули самолетов. Остановка в Чандэ не состоялась.
Извилистое шоссе вилось над крутыми обрывами. Утомленные шоферы боролись со сном. На одном опасном повороте водитель нашего автобуса заснул за рулем. Заметив это, сидевший рядом с ним инженер Еременко вовремя привел в действие ручной тормоз, и машина, полная людей, остановилась на самом краю пропасти.
Было решено дать отдых шоферам. Выставили боевое охранение с несколькими пулеметами. При обходе колонны я увидел, что спали не только водители, ко сну неудержимо клонило всех, даже приставленных к пулеметам.
Старший переводчик сообщил новые тревожные вести: японцы захватили уже г. Ичан (на берегу Янцзы), их моторные катера снуют по оз. Дунтинху недалеко отсюда. В любой момент они могут высадить десант и перерезать нам дорогу. Ввиду такой опасности пришлось будить шоферов, успевших поспать лишь около получаса.
С наступлением рассвета остановились на дневку в лесистой местности. Поставили машины к обочине дороги, замаскировав нарезанными ветвями, а сами расположились рядом, на лесной полянке. Завтракали, запивая пивом бутерброды и консервы. Около полудня высоко в небе вдоль дороги, но несколько в стороне от нее пролетел с востока на запад небольшой биплан - вражеский разведчик.
С приближением вечера колонна двинулась дальше. В полночь остановились у переправы через р. Юаньцзян. Пока паром при лунном свете перевозил наши автомашины на противоположный берег, мы с Василием Ивановичем дремали, лежа на груде циновок сложенной у самой воды. К нам подошел перевозчик. От него узнали, что сегодня днем 12 японских бомбардировщиков громили здешнюю переправу.
Утром прибыли в Чжицзян - небольшой городок юго - западной Хунани на берегу р. Юаньцзян. Нас разместили в просторном, но неуютном одноэтажном деревянном доме. Жили мы с Трофимовым в одной комнате и были пока свободны: наши самолеты, только что перебазированные сюда, еще не возобновляли своей боевой работы.

...Двадцать первую годовщину Октября отмечали в Чжицзя - не. Вечером состоялось выступление самодеятельности. Дружно oспели марш "Все выше, и выше, и выше стремим мы полет наших птиц". Китайцы показывали фокусы, трудные упражнения с вертящимся и гремящим "летающим копьем" и многое другое. Наши авиаторы удачно состязались с китайцами в силе и ловкости.
После девятидневного пребывания в Чжицзяне наша группа получила приказ двигаться дальше, к Чунцину. Бомбардировщики перебазировались теперь на главную базу советских добровольцев Ланьчжоу.
На этот раз мы с В. И. Трофимовым ехали врозь: я в первом автобусе, а он в последнем. Выехали утром, после завтрака.
Примерно на двадцать пятом километре от Чжицзяна наш автобус обогнала замыкавшая колонну легковая машина и внезапно остановилась, преграждая нам путь. Оказывается, приехали за мной. Опрокинулся последний автобус, имеются пострадавшие. Нужна медицинская помощь.
На месте происшествия я увидел изуродованный автобус с разбитыми стеклами, лежавший на левом боку. Вокруг него пострадавшие пассажиры, оказывающие друг другу посильную медицинскую помощь. Василий Иванович, прихрамывая (так как сам получил перелом стопы), выводил из шока радиста, извлеченного из - под автобуса с поврежденной грудной клеткой. Шофер с кровоточащими ногами сидел в стороне на камне и, схватившись за голову, рыдал. "Пухо, тин пухо (плохо, очень плохо)", - тихо жаловался он, пока я перевязывал раны.
Авария произошла по вине шофера: переехав один из мостов через р. Юаньцзян, он неправильно рассчитал скорость, и при повороте на крутом вираже дороги автобус опрокинулся. Разместили людей по другим машинам, и автоколонна двинулась дальше. Доктор Трофимов отвез радиста в Чжицзян, где они оба пробыли около полумесяца.
При приближении к Чунцину произошло новое происшествие: мы чуть не столкнулись с бандитами. Дело происходило во второй половине дня, под вечер. Квартирьер автоколонны, чиновник Авиационного комитета, уехал вперед на легковой машине, чтобы подготовить все необходимое для ночлега. На глухом участке пути в лесистых горах его автомобиль остановили неизвестные люди. Угрожая оружием, они потребовали деньги. Ограбив китайцев и отняв у них личное оружие, разбойники скрылись, а чиновник поспешил в пункт намеченной ночевки, где поднял тревогу.
Ничего не зная о случившемся, мы не придали особого значения тому, что по сторонам дороги стали встречаться вооруженные винтовками люди. Вскоре мы узнали, что они были выставлены для нашей безопасности по тревоге, поднятой чиновником - квартирьером.
Остаток пути был преодолен без особых происшествий. Вечером следующего дня мы остановились в предместье Чунцина, километрах в 20 от столицы.
Нас разместили в большом двухэтажном здании, которое, судя по сваленной в кучу медицинской аппаратуре, принадлежало какому - то нефункционирующему лечебному учреждению. Тут были автоклавы, приборы для физиотерапии и т. п. Дом окружал обширный парк, аккуратно разлинованный опрятными прямыми дорожками, обрамленный садовыми диванами и цветочными горшками на мраморных трубах. Высокая бетонная плотина удерживала воду большого пруда. Каменистые лесистые горы круто обрывались в головокружительно глубокие ущелья с рисовыми полями на дне. В парке росло много кряжистых деревьев, лишенных коры.
В юго - западном направлении от нашего общежития, на вершине удаленной сопки, виднелась золотистая крыша какого - то здания китайской архитектуры. Говорили, что это дача Чан Кайши. Возможно, это действительно было так, потому что на второй или третий день нашего пребывания под Чунцином переводчик заявил: "Генералиссимус, проезжая сегодня мимо нашего общежития, приказал убрать с дороги машины и получше замаскировать их".
На восточном склоне возвышенности находилась школа. Занятия с детьми велись под открытым небом, так как было солнечно и тепло, несмотря на середину декабря. Неподалеку от школы рабочие дробили камни. Я присматривался к работе одной пары каменотесов. Молодой китаец наносил редкие удары тяжелым молотом по зубилу, которое напарник удерживал в расселине каменной глыбы. Готовясь к очередному удару, каменотес устремлял свирепый взор на зубило, издавая при этом пронзительный крик, переходящий в визг и обрывавшийся в момент удара. Казалось, что своим истошным криком молотобоец пытается увеличить силу удара и как бы напугать камень, сделать его более податливым.
Несколько раз мы ездили всей группой в Чунцин. 18 - километровое автомобильное шоссе вьется по дну неширокой каменистой долины, огражденной с обеих сторон горами и лесами, н оканчивается у правого берега Янцзы, которая здесь почти так же широка, как и у Ханькоу, но течет быстрее.
Противоположный берег высокий, гористый. На нем раскинулся Чунцин. Обрывистый берег под городом изрыт многочисленными входами в пещеры, приспособленными под бомбоубежища. Пришлось долго подниматься по почти отвесной ступенчатой лестнице. Сверху открылась величественная панорама Янцзы. Посреди могучей реки, выше города, тянулась длинная песчаная полоса острова, служившего аэродромом. По сравнению с Ханькоу в Чунцине меньше зданий европейского типа. На центральных улицах я не видел другого транспорта, кроме ручных носилок. Не было даже рикш. Только пешком можно подниматься и опускаться по ступеням из каменных плит, положенных во всю ширину невероятно холмистых улиц. Окраинные районы города не столь холмисты, и там возможно движение всех видов транспорта, включая и автомобильный.
В чунцинском литишэ мы встретились с П. М. Журавлевым и С. Я. Тороповичем. Степан Яковлевич прилетел сюда из Хэнъяна уже давно. Петр Миронович незадолго до нашего приезда закончил интересную поездку с группой журналистов по южным провинциям страны.
... Вскоре наш автокараван переправили через Янцзы на пароме для следования дальше, в Чэнду, главный город пров. Сычуань. Журавлев оставался пока в Чунцине, Трофимов задерживался в Чжицзяне с пострадавшим радистом. Торопович ехал с нами в Чэнду. Он получил предписание возвращаться на родину при первой же транспортной оказии.
Последнее, что запомнилось при выезде из Чунцина, был вид на Янцзы: глубоко внизу она широкой голубой полосой уходила на восток к Ханькоу, занятому японцами...
В Чэнду большой транспортный самолет, возвращавшийся в Ланьчжоу, ожидал нашего прибытия, чтобы захватить с собой попутчиков. Отлет назначался на завтра, если не помешает погода.
"Везет вам, Степан Яковлевич, - искренне позавидовал я Тороповичу. - Вещи уже в Ланьчжоу, сами летите завтра же. Не надо томиться в ожидании оказии!" Но он, к моему удивлению, не радовался. Наоборот, был озабочен чем - то. И вдруг, оживившись, как бы обрадовавшись счастливой мысли, неожиданно предложил:
- Хотите, Сергей Сергеевич, я уступлю вам свою очередь? Вас ведь вызывали к больному отцу... - В его голосе звучала непонятная мне надежда.
- Это невозможно, Степан Яковлевич, вы же знаете, что я пока не имею разрешения на отъезд домой. Но и в этом случае мне было бы стыдно возвращаться раньше вашего, вы ведь прослужили здесь в полтора раза дольше.
- Тогда готовьте посылку и письмо семье, отвезу, - сказал он.
Приняв душ после пыльной дороги и пообедав, мы отправились знакомиться с городом.
В Чэнду дома по преимуществу одноэтажные, национальной архитектуры. Зелени мало. Огромные рекламы какой - то пароходной компании, настойчиво предлагающие пользоваться услугами водного транспорта, несколько удивляли, так как Чэнду удален от ближайшей пристани Гуаньсянь на р. Миньцзян, притоке Янцзы, на расстояние свыше полусотни километров. Обилие рикш напоминало Наньчан; и здесь эти бедные "люди - извозчики" осаждали нас навязчивыми предложениями своих услуг.
В тот же день ездили на аэродром. Его окрестности, постепенно повышаясь к северу и северо - востоку, сливались с далекими синими горами. Были видны следы разрушительной работы японских бомбардировщиков. Осмотрели небольшой отряд американских двухмоторных бомбардировщиков фирмы "Мартин". Это монопланы с пузатыми отвислыми фюзеляжами. Чуть в стороне от взлетно - посадочной полосы, под прямым углом к ней, стоял ожидавший нас самолет из Ланьчжоу марки "Эрэн" - модернизированный ТБ - 3 с более мощными моторами и четырехлопастными винтами, в шутку прозванными "мельницами". Низкая четырехколесная тележка шасси была заменена нарой огромных колес. Заднее колесико под тяжестью воздушного корабля наполовину погрузилось в вязкий грунт. Хвостовое оперение великана было разлиновано синими и белыми горизонтальными полосами, а на нижней поверхности каждого крыла на фоне синего круга нарисованы белые 12 - лучевые ("гоминьдановские") звезды.
Вернувшись в общежитие, я приготовил небольшой чемоданчик с подарками жене и дочке, написал им письмо.
Вечером зашел разговор о летных происшествиях последнего времени. В частности, о гибели СИ - 47, который по неизвестной причине загорелся в воздухе на пути из Ханькоу в Сиань. Никто из 22 пассажиров - советских добровольцев и 3 китайцев - членов экипажа не спасся. Летели без парашютов (как полагается в пассажирской авиации). При перечислении имен погибших был упомянут летчик - истребитель Соколов, которого я лечил в Наньчане по поводу травмы головы, полученной во время его первого боевого вылета. Называли также в числе погибших на СИ - 47 авиатехника Иванова, знакомого мне еще по службе в Вольской авиатехнической школе, человека серьезного, волевого. В Ханькоу он заведовал материальным складом аэродрома.
Обсуждалась и гибель командира эскадрильи истребителей Матвеева и трех ведомых им летчиков. Они летели в Ланьчжоу для смены моторов, выработавших ресурсы. Полет проходил в неблагоприятных условиях. Не хватило горючего. Вынужденная посадка в горах кончилась трагически. Вес они были смелые люди, самоотверженно выполнившие свой интернациональный долг перед китайским народом в тяжелую для него годину, офицеры советских ВВС, накопившие ценный боевой опыт.

Вернуться в оглавления Сражающегося Китая
Ваше мнение на форуме !

Текст публикуется по изданию "По дорогам Китая 1937-1945", составитель и автор примечаний В.Я. Чудодеев
Издательство "Наука", Главная редакция восточной литературы, М. 1989
 
Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100

вок лапша доставка, еда на дом уфа бесплатная доставка, кесадилья доставка